На радость себе подобным

Мятежный, словно получивший плохие вести, снег с утра торопился попасть на землю. Он успел. К обеду «шлагбаум» закрыли, то есть под крики «Гори, гори ясно!» на площади сожгли чучело зимы. Всё, что будет происходить в природе дальше, должно иметь привкус весны, иначе это будет нарушением елабужских правил, ведь мы отпраздновали Проводы зимы. Проходя мимо уличной сцены с микрофоном, где пела и плясала молодежь, я заметила, как внизу, словно последняя снежинка, счастливо кружилась одна пьяненькая женщина, а рядом стояла толпа, молча внимая песням и крикам.

…Это был день выборов в Госсовет РТ. Мне показалось, что люди шли к избирательным участкам как-то очень деловито, словно на работу.

— Нет, не здесь, идем дальше! — с энтузиазмом Остапа Бендера, ищущего стул с бриллиантами, крикнул на ходу своей семье мой знакомый, выходя из здания бывшего кинотеатра «Кама». Рассеянно поздоровавшись со мной, он стремительно ринулся в сторону Центральной библиотеки, где располагался другой избирательный участок. Пожилой отец так поспешно последовал за ним, будто услышал: «Клад не здесь, ищем дальше!». А вот жена чуть было не оплошала, остановившись поболтать со мной, но бдительный муж пресек ее легкомыслие нетерпеливым: «Идем-идем!» И они гуськом дружно двинулись вперед, напомнив мне песню: «Вперед заре навстре-ечу, товарищи в борьбе». Такими же серьезными выглядели и другие избиратели. Думаю, это не случайно. В воздухе как бы висела одна мысль: пусть новая команда справится с кризисом. Надышавшись этим воздухом, я вернулась домой и включила плеер. Как раз начиналось: «У микрофона Михаил Веллер…» Отвечая на вопросы, Веллер сказал, что не знает, почему так бесполезно и тупо государство тратит сегодня свои накопления, не понимает, зачем вообще надо было копить вместо того, чтобы развивать экономику и расширять рабочие места. Короче, ничего нового. Грустно.

Затем я продолжила чтение книги «Н. В. Гоголь» из серии ЖЗЛ. Ее прислала мне из Питера моя любимая дочь, зная, что я неравнодушна и к Гоголю, и к Игорю Золотусскому, написавшему книгу. Кстати, о нем. Станислав Романовский, Рафаэль Мустафин и Игорь Золотусский были однокурсниками в казанском вузе. Все трое стали писателями. Эта маленькая ниточка как-то связывает и Елабугу со всеми тремя. Через «Стасика», как называла брата Вероника Романовская.

…Наши знания о Гоголе похожи на формулы. А ведь насколько ближе к сердцу стал бы Николай Васильевич, знай мы подробнее его биографию. Во-первых, потрясающа история любви родителей Гоголя. Его отец в отрочестве увидел во сне свою суженую, а когда однажды семья по дороге из города заехала к дальним родственникам, он узнал черты своей будущей жены в маленькой девочке. С тех пор грезил ею, часто навещал, вызвал ответные чувства. Девочке было неполных 14 лет, когда их повенчали. Глубокую и взаимную любовь они пронесли через всю жизнь. Отец Гоголя умер, сидя в кресле, не отрывая глаз от окна в ожидании своей Машеньки. Она в это время приходила в себя, благополучно родив последнюю дочь. Внезапно заболевший перед этим муж уехал к врачу, где ему стало хуже. Тогда он решил вернуться домой, но был вынужден остановиться в соседнем селе, поняв, что умирает. Теперь он горел только одним желаньем: увидеть перед смертью жену. Он велел привезти к нему Машу попрощаться. Ждал до последней минуты. Получив сообщенье, что мужу худо, Маша тут же бросилась к нему. В дороге встретила повозку. «Возвращайся, он сам едет», — сказал родственник, не в силах произнести правду. А «ехал» уже труп. Потрясенная смертью мужа, Мария Ивановна впала в долгую депрессию, не желая никого видеть и отказываясь от пищи. Так и умерла бы, да детей пожалела…

Вот ведь какая история! Выдуманные Джульетта и Ромео тускнеют перед ней. А многие ли знают ее? Я вот впервые прочитала. Уверена, что и дальше открою не одну дверь в душу писателя, пока пью эту книгу.

…Что движет человеком, когда он творит? Какими переживаньями он полон во время рожденья великих произведений? Это ведь тоже важно. Иначе остаются только «формулы»: образ Коробочки, образ Манилова…

Биографические издания помогают понять глубже суть творчества гения… Кстати, недавно в Москве вышла книга Бориса Мансурова «Лара моей жизни» о последней любви Бориса Пастернака — Ольге Ивинской (прототип главной героини романа «Доктор Живаго»).

Я уже дописывала эти строки, когда буквально в понедельник в Елабугу пришла посылка. «Но почему-то в Германии то же самое получили на 5 дней раньше, хотя я выслал в один день…», — заметил Мансуров в ответ на мое сообщение о получении книг. (Так вот! Меняя цены за услуги, задирая их всё выше и выше, «Почта России» не меняет только «коней» — как плелись, так и плетутся.) В посылке один экземпляр книги с надписью: «Дар автора музею Марины Цветаевой в Елабуге», второй (похвалюсь) лично мне, тоже надписанный.

…Сожалею, но Гоголю придется подождать, ибо мне не терпится теперь воочию убедиться, как сложилась эта «песнь любви». Всем известно, сколько прочно и умело построенных ветряных мельниц стояло на пути этого «рыцаря», взявшегося отважно сражаться за честь женщины, имя которой кому-то выгодно было очернить. Чего стоят тиражируемые публикации сына поэта Евгения Пастернака. Быть может, клеймо «грязной» женщины так и осталось бы на Ольге Ивинской, не добудь Мансуров документы и письма, опровергающие клевету. И опять Шекспир отдыхает! Его выдуманные интриги и тут блекнут. Жизнь круче.

…Да!!! Минувшая неделя подарила мне еще одно приятное знакомство. В зале, где расположилась выставка «Индия далекая и близкая», прошел творческий вечер Евгения Прохорова из Набережных Челнов. На стенах висели его картины, он пел свои песни, в продаже были его книги со сказками и стихами, а также диски с песнями.

Я всегда была уверена, а Прохоров еще раз доказал мне, что при сильном желании любой человек может творить. Если Бог не всем дает семи пядей во лбу, надо на радость себе подобным растрачивать имеющиеся шесть или пять или хотя бы три, как у меня.

Амина

№546(9) 4 марта 2009

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама