Колонка обозревателя

Дареные книги

Как-то к нам в редакцию пришла бандероль. Развернули, а там книга с короткой сопутствующей запиской. На ней два слова: «Дар автора». Позабавила игра слов. Что это за дар? Скромное обозначение таланта автора, или его подарок? Пошутили, посмеялись и положили на полку в один ряд с другими «дарами». За годы работы редакции этого добра скопилось изрядно. Стоят себе, пылятся потихоньку, никто их не трогает. А эта книга запомнилась особенно не только оригинальным напутствием, но и интересным содержанием. Но вот что характерно: сколько бы я не пытался браться за нее, всегда находилась причина, чтобы отложить чтение. Словно бы на книге лежит печать какого то проклятия. И не то, что бы она попала в реестр книг, которые читаешь, когда уже совсем нет ничего. Напротив, всякий раз легко втягиваешься в нее и очень скоро откладываешь. И зачастую в силу того, что появляется другая, купленная за деньги, или взятая на некоторое время книга. Ловишь себя на мысли, что если не было бы этого случайного «дара», увидев, купил бы. И прочитал тут же. Купленная книга помимо прочего ценна тем, что за нее заплачены деньги. Ее хочется съесть сразу, здесь и сейчас, «не отходя от кассы». А дареная подождет. За нее не отдано ни копейки. Такая вот немудреная психология.

С детства знакомо ощущение, когда выбираешь книгу в библиотеке. Здесь в отличие от магазина каждая книга несет свой отпечаток. Потрепанная, потолстевшая с рождения от взлохмаченных страниц — к ней сразу тянется рука. Ее хочется взять. Залежавшаяся, со страницами, слипшимися под плотным прессом других своих нечитабельных сородичей, наоборот, отталкивает. В кабинете любого первого секретаря обязательно многотомное — полн. собр. соч. Стоят плотно друг к дружке, просто так не вытащить, как не сдвинешь потяжелевшие под этим грузом шкафы. Одним словом, Мебель.

В советское время по телевидению показывали сюжет про одного рецидивиста, который во время очередной отсидки прочитал полное собрание сочинений Ленина. Все 55 томов. Чем и вызвал неподдельное восхищение. Человек, осиливший такой труд, достоин был всяческого поощрения. Вроде как буддийский монах в затворничестве, перебравший за много лет все мантры по нескольку раз, вдруг обрел просветление. Даром, что зэк, показали ведь по телевидению. Словно подвиг совершил. Полное собрание сочинений Ленина было опубликовано на 125 языках и выпущено общим тиражом 653 миллиона экземпляров, войдя в десятку самых издаваемых книг в мире. Интересно, сколько человек на Земле смогли бы повторить подвиг простого советского заключенного?

Возникает простой, но крамольный вопрос. Зачем печатать то, что потом не будут читать? Пусть это будет трижды гениальное содержание, но если оно не будет востребовано читателем, зачем тратить на его издание столько денег? Отпечатать столько, сколько надо, и оставить для потомков. Если это стоящая вещь, то она обязательно будет востребована ими.

В издательском деле есть один очень непопулярный показатель. Это разница между отпечатанными и проданными экземплярами. Чем она больше, тем бессмысленнее становится сама затея печатать очередную «нетленку». Непроданные экземпляры в худшем случае отправляются в макулатуру, в лучшем — дарятся автором направо — налево, захламляя впоследствии домашние библиотеки. Хотя, что лучше, что хуже — под большим вопросом. Может, лучше сразу отправить весь непроданный тираж в макулатуру? Глядишь, из полученного вторсырья выйдет более путная вещь.

Казалось бы, сейчас должны были бы издаваться только те книги, которые востребованы читателем. Ан нет! При рыночных отношениях могут издаваться еще и книги, востребованные амбициозными авторами, готовыми заплатить типографии немалые деньги.

За всех читателей сразу.

В преддверии юбилейных торжеств издано и будет еще издаваться немало книг, брошюр и буклетов о Елабуге. В большинстве своем их не удастся продать. Причем не из-за того, что они неинтересны. Напротив, многие местные труды очень достойны того, чтобы выйти в свет. Но специфика малых тиражей такова, что себестоимость одного экземпляра слишком высока для редкого, но рядового покупателя. А чтобы сделать ее ниже, нужен большой тираж. Нужен бестселлер. Как ни крути, а история Елабуги до лампочки большинству читающих граждан России. С оставшимся меньшинством дела не сделаешь. Ни одно, пусть самое увлекательное издание о краеведении не способно переступить планку экономической рентабельности. И ничего с этим не поделаешь.

Поэтому львиная доля предъюбилейных тиражей уйдет на подарки гостям. Не как содержательные и удобные бумажные информносители, а как памятные подарки от Елабуги. В тот момент, когда пахнущая свежей краской книга «безвозмездно» перейдет в руки своего владельца, она кардинально поменяет свое качество. Она перестанет быть книгой. Она станет всего лишь сувениром, редко открываемым и вовсе не читаемым.

В дареную книгу не смотрят.

Р. Шайфутдинов

№460(28) 11 июля 2007

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама