…лучше новых двух

Старый друг лучше новых двух. Повторяя эту избитую поговорку, изумляясь ее мудрости так, будто только сейчас впервые услышала, я иду по мокрому асфальту. Недавно разродившаяся дождем тучка убежала в сторону Менделеевска, на ее место тут же набежала другая, тоже беременная, готовая родить еще один маленький дождичек. Погода уже не в первый раз пытается досадить мне по-осеннему подло, когда я забываю прихватить зонтик. Но сегодня я, как малодушная «толстовка» (обычно говорят «толстовец»), подставляю ей другую щеку: мороси, мороси, «у природы нет плохой погоды», знаю, проходили. Тем более что на мне непромокаемый «крокодиловый» пиджак, доставшийся мне почти даром. Распродажи — это же прелесть что такое!

Из таких сплошных умилений, горячивших кровь, как будто я выпила вина, моё новое состояние, говоря языком Зиннура Миннахметова, родилось небеспричинно. Просто в один прекрасный день я вновь обрела двух моих потерянных подруг — одну школьную, другую студенческую. Обе оказались в Челнах.

— Флюрка! Привет! Я ездила на родину и там Аклимка дала мне номер твоего телефона. Я уже думала, что она ошиблась, несколько раз этот номер не отвечал. Оказывается, ты совсем близко от меня, а я и не знала… — ору я в трубку.

— А я знала, что ты в Елабуге, но найти твой адрес не смогла. Между прочим, в Интернете есть фотография нашего класса. Правда, меня там, к сожалению, нет. И еще Бургашки.

— Это один наш односельчанин собрал, сколько смог, фотографии всех выпусков нашей школы. Попросил меня дать наш класс. У меня была только такая, потерпевшая экзекуцию. Бургашку я вырезала каленым железом, а ты стояла сбоку от него. И так получилось, извини. Когда убивают царя, как правило, гибнет и кучер, хоть он ни в чем не виноват… Таковы исторические факты.

— Ах, это ты… Как тебя назвать после этого…

— Можешь назвать меня свиньей, тем более что я и по гороскопу Свинья.

— Эх! А я там была такая красавица.

— Да ты никогда не была красивой, успокойся. Только улыбка ослепительная, зубы бисером, но ведь на школьной фотке ты не улыбалась…

— Зато у тебя зубы были кривые.

Мы обе хохочем, предвкушая продолженье пикировки уже при встрече. У Флюры отменное чувство юмора, в школьные годы мы изводили друг друга в беззлобных схватках, оттачивая язык. Видимо, не понапрасну, потому что обе без труда получили в свое время филологическое образование, но учились в разных городах.

…Оказалось, что Флюра знает телефон моей студенческой подруги Зили. Вот удача! Ее я тоже мечтала найти во второй, если не в пятый раз. Жизненные перипетии разлучали нас на годы, но мы опять и опять находили друг друга, словно судьбе было угодно испытывать нашу дружбу на прочность. (Моя подруга детства Равиля — та вообще хотела уже написать в передачу «Жди меня», чтобы меня отыскали. Только случайность навела ее на мой след. Видно, такая уж у меня планида — терять и обретать подруг.)

Зиля… Студенческая общага, жизнь в одной комнате… Мы часто ссорились с нею. Бывало, не разговаривали неделю. Она — стойкая отличница, комсорг, член всяческих комитетов. А я прогульщица, «анархистка» (получала «пятерки» по любимым предметам и еле-еле на «тройки» сдавала то, что мне не нравится, или же вовсе пересдавала «хвосты»). Махнуть бы ей на меня рукой, да и жить своей наполненной событиями жизнью, но Зиля упорно «тащила» меня. Оформлять одни бумаги, чтобы получить другие, я никогда не умела, и она делала это за двоих. Однажды даже мою посылку маме моей отправила, потому что я сама не сумела обшить ящик. (Меня всегда сводили с ума требования почты. Это теперь всё стало удобно.) Короче, возилась со мной, как с младшей сестренкой, хотя мы были ровесницами. Меня, неблагодарную, раздражал такой альтруизм, я вечно иронизировала и язвила. Мне больше нравились непредсказуемые, странные люди типа Вовки Алексеева с физмата, с которым мы дружили, как две девчонки. Он появлялся вдруг, когда его не ждали, и всегда с какой-нибудь нелепой просьбой. Например: «Покажите мне диктатуру пролетариата, пожалуйста». — «Это не здание. Ее не покажешь», — умничала я, и мы уходили вдвоем за город искать березы с ручейками сока на стволах. Облизывали. А Зиля учила уроки. Ее уважали все. За знания, за доброту, за верность. У меня никогда не было такой популярности. Я жила своей, обособленной жизнью, пропадая в «читалке» городской библиотеки, одиноко бродя по незнакомым улицам и, разумеется, страдая так, как точно сказала о таком состоянии Марина Цветаева:

Захлебываясь от тоски,

Иду одна, без всякой мысли,

И опустились, и повисли

Две тоненьких мои руки.

Своим всевидящим оком Зиля видела меня насквозь. В переводе на язык Пастернака это означало: «Она меня за муки полюбила, а я ее — за состраданье к ним». Так и дружили.

Короткие встречи после окончания института все сильнее убеждали меня в целеустремленности Зили, ее выносливости и упорстве. На работе, как и в институте, так и осталась она авторитетом. Только в личной жизни, как это нередко бывает у сильных женщин, не повезло. Дважды выходила замуж, и оба раза «не по росту» ей попадались пигмеи с амбициями. Но звонкий, как колокольчик, смех Зили остался прежним. Глаза — внимательные и жалеющие — те же. Как же мне все-таки угодила судьба, подарив такую необыкновенную подругу! И как здорово, что я снова ее нашла. Мы скоро встретимся, будем «разглядывать» свою юность на старых снимках и болтать. Я позову ее в наш городок…

Елабуга по-осеннему пестра. Но сильные ветры и частые дожди не дают насладиться видами природы. Бабье лето со своей девичьей памятью то ли опаздывает, то ли напрочь забыло про свои обязанности. Все мчатся по домам, как только заканчиваются дела. Мне опять встречается тот бомж, про которого писала газета «Вечер Елабуги». Долгое время его не было. И вот опять сидит на парапете и курит. Вид вполне приличный. На пиджаке орден. Сказал, что хочет добиться своего…

Амина Валеева

№418(38) 20 сентября 2006

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама