...

Сентябрь в жизни сестер Цветаевых

Окончание. Начало в №38

 

Рассказ Анастасии Ивановны оказался захватывающе интересным, с мельчайшими, но емкими деталями, о которых более никто не знал и о которых теперь знают все.

Оказалось, что Марина неизменно любила черный кофе и «кормила свой мозг фасолью»; знала наизусть оды Наполеону Гюго; заливалась краской, когда ее сравнивали с Ольгой из «Евгения Онегина» («Кругла, красна лицом она…»); зимой 1905–1906 гг. влюбилась в лейтенанта Шмидта, чья казнь нанесла душе ее серьезную рану; любила с Асей петь детские девические песни после их «двойной любви» к поэту В. О. Нилендеру (1883–1965); отказалась в буфет ставить посуду, заявив, что «тут будут жить книги!»; кормилицей Марины была крутого нрава цыганка и что в пылу детских драк Марина кусалась…

Сестры росли в великолепной атмосфере: «Мама была к нам строга, ненавидела ложь, требовала мужества. Она нас не гнула, то есть не ломала; мы гнулись и выпрямлялись сами».

Две девчушки-сестренки были неординарны: «Марина научилась читать в четыре года по вывескам», а трехлетняя Ася шокировала пассажиров московской конки своим цитированием маме «Горе от ума». Сестры с детства владели французским, английским, немецким, а Марина частично и итальянским. Собственно, так получилось, что в своих «Воспоминаниях» лично о себе Анастасия Ивановна говорит минимально, вскользь…

Анастасия Ивановна Цветаева родилась 14 сентября 1894 г. в Москве (ее сестра Марина — там же, но двумя годами ранее, 26 сентября. Помните: «Красною кистью рябина зажглась. Падали листья. Я родилась»). Искусство было впитано в Асю с детских лет, «как водица ключевая в губку», а ее стихией стала страсть к филологии. В 1931 г. Анастасия Ивановна окончила трехгодичные курсы в комбинате иностранных языков в Москве на Сретенском бульваре.

Обстоятельства, приведшие к ее аресту в 1937 г., были ей более чем понятны, но судьбу она принимала как есть, по-цветаевски достойно, ведь «жизнь так добра!»

В 1967 г. в повести «Молодость и старость» Анастасия Цветаева отметит: «Марина хлебала несчастность ковшом. Я — глотками… И вот живу… Одно провиденье знает эти глотки и как взываю о помощи». Таким вот «глотком» стала и потеря, очередная в череде утрат и потерь, сына — Андрея Борисовича Трухачева. Устав от феноменального для Цветаевых долголетия, Анастасия Ивановна призналась, что устала жить. В 1978 г. она смело заявила «цветаевским обвинителям», что «Марина никогда не была эмигранткой: в 1922 г. выехала в Чехию к мужу, а в 1939 г. вернулась в Москву, тоже к мужу». Сомнений не было никаких — Марина любила мужа до исступления (долю мистицизма Анастасия Ивановна обнаруживает в том, что Сергей Эфрон родился в день рождения своей будущей жены Марины, когда ей исполнился 1 год).

Сама Анастасия Цветаева стихи начала писать лишь в «роковом 1941 году» — «сперва английские, затем — русские». Но рождались они «в воздух», ведь в сталинских лагерях даже карандаш был под запретом. Стихи иссякли в 1974 г. с последним стихотворением «Мне 80 лет». К этому времени Анастасия Ивановна уже опубликовала свои «Воспоминания» (1971 г. — первое издание) — книгу, ознаменовавшую своим появлением ее новое литературное рождение, хотя свой писательский путь она начала еще в 1915 году. В 1976 г. Анастасия Цветаева устало скажет: «… Я уже не та. Прожитые годы как бы надели на меня очки иной силы стекла». Неудовлетворенность всем вспомнившимся извлекала из недр памяти «последней из рода Цветаевых» новые и новые детали жизни своей сестры: «взрывы гнева — это была ее стихия, а другая стихия — застенчивость»; «Марина никогда не читала стихи сидя — всегда стоя»; вспомнилась горькая обида Анастасии Цветаевой на поэта С. (именно так обозначен этот человек в «Воспоминаниях»), которому Марина, уезжая в Елабугу, оставила без расписки в получении свои книги, которые позже С. и его жена попросту украли (в 1980 году некоторые из этих книг периодически «всплывали» у московских букинистов и продавались «за огромные деньги»); вспомнилась и любимая Мариной в детстве книга Гектора Мало «Без семьи» (на французском языке)…

В начале 1990-х годов Анастасия Ивановна более чем когда-либо ранее осознала, что и она осталась «без семьи»: долгожительница готовилась к «пути в мир иной».

«…Когда-нибудь и я,

устав от вас, враги, от вас, друзья,

<…> надену крест серебряный

на грудь,

перекрещусь

и тихо тронусь в путь».

Эти строки Анастасия Цветаева более всего любила у своей сестры.

5 сентября 1981 г. завкафедрой университета г. Элиста В. М. Головко написал в Москву Анастасии Ивановне о том, что в Елабуге Бродельщиковы продают дом, где не стало Марины…

…Боль «души и сердца» в очередной раз дала о себе знать, и представились как бы воочию похороны Марины 2 сентября 1941 г. И мысленно простила Анастасия Ивановна супругов Бродельщиковых за то, что Марину с гвоздя сняли не хозяева дома, а какой-то прохожий: «Положил и пошел дальше…»

В 1990 г. в очерке «Сон наяву, а может быть, явь во сне?» Анастасия Цветаева поставит после заключительных слов «…но кто знает будущее? Будущего не знает никто…» не точку, но многоточие. Жизнь еще продолжалась, и Анастасия Ивановна продолжала вспоминать и, вспоминая, писать — писать так, как обронила в беседе с одним из журналистов — «Я пишу во весь душевный мах».

В отечественную литературу А. И. Цветаева вошла полноправно, а не как сестра классика. Перешагнувшая 90-летний жизненный рубеж Ирина Одоевцева, хорошо знавшая Марину Цветаеву в период своей эмиграции в Париже, сказала после знакомства и беседы с Анастасией Ивановной: «Я думала, ну, сестра Марины… А она — замечательная, замечательная!»

5 сентября 1993 г. нецветаевское долголетие Анастасии Ивановны Цветаевой закончилось. Она умерла за три недели до своего 99-летия.

 

P. S. Bce цитаты даны в соответствии с авторской редакцией Анастасии Цветаевой. Все даты — согласно старому стилю: Анастасия Цветаева до конца своих дней так и не приняла для себя «новый» стиль.

5 сентября 1961 г. был подписан к печати первый в нашей стране после 1922 г. сборник стихотворений Марины Цветаевой. Так спустя 20 лет после гибели Марины Цветаевой Государственное издательство художественной литературы (г. Москва) начало знакомить советского читателя с творчеством великого Поэта Серебряного века. «Избранное» Цветаевой вышло тиражом всего 25 000 экземпляров и мгновенно стало редкостью.

Андрей Иванов, ученый секретарь ЕГМЗ №836(39) 24 сентября 2014

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама