Это интересно

Автопробег 1907 года и фолиант-свидетель

Продолжение. Начало в №29

В предыдущих номерах «ВЕ» (№№ 826–829) была начата публикация фрагментов книги «Pekin to Paris: an account of Prince Borghese’s journey across two continents in a motor-car» (простоты ради назовем ее «Пекин - Париж»), написанной Луиджи Барзини и изданной в 1908 г. в Нью-Йорке издателем Митчеллом Кеннерли (Mitchell Kennerley). Эта книга объемом в 646 страниц — живое и яркое свидетельство участника легендарного автомобильного пробега по маршруту Пекин — Париж, устроенному по инициативе французской газеты «Ле Матэн» («Le Matin») в 1907 г. Напомню, что в июле 1907 г. Елабуга приняла участников этого автопробега, среди которых был и автор упомянутой выше книги Луиджи Барзини. Основательной значимости данному материалу придает то, что книга эта до сих пор на русский язык не переведена. В рамках публикации в «ВЕ» мы представляем перевод той части книги — «From the Kama to the Volga» («От Камы до Волги») — которая особо может стать интересна нам в силу как минимум географической сопричастности. Итак, глава XIX — «От Волги до Камы» (перевод Ольги Зайцевой, Елабуга).

«Мы уже заметили, что наша одежда, меха или дождевые плащи производят ужасное впечатление на крестьян. Когда мы хотели спуститься спросить их что-то, мы всегда были осторожны и снимали плащи; поэтому мы сейчас говорили из машины.

Мы пожелали доброго вечера женщинам, смягчив наши голоса так, чтобы они казались менее дьявольскими. Принц предпочитал приятный тон, которым и сказал: «Добрый вечер. Вы подскажете нам дорогу к зем…»

Произошло всё не очень хорошо; женщины поспешно ушли в дом, закричав и стукнув дверью перед нами.

«Ах, — пробормотали мы. — Лучшее, что могло бы случиться с нами — это если бы нам позволили поспать без еды на свежем воздухе».

Мы прошли до дома, выглядевшего зажиточным, он был выкрашен в синий цвет, а оконные рамы были белыми.

«Здесь должен быть кто-то, занимающий надежную позицию в обществе, — сказал Принц. — Возможно, он окажет нам более лучший прием».

Мы постучались в дверь. Тишина. Мы постучались снова. Никто не ответил.

«Дом, должно быть, пустой!» — воскликнули мы.

Нет, он не был пустым. Мы услышали шепот, звук поспешных шагов по деревянному полу, сильный стук закрывающихся дверей, скрип болтов.

Как мы могли сломить эту стену страха, которая разделяла нас? Мы скоро увидели, что жители этого дома бодрствовали и что они вглядывались в этот таинственный автомобиль. Это было едва ли приятно: оставаться здесь, и потому что не совсем маловероятен тот случай, что кому-то покажется добродетельным и похвальным делом стрельнуть на дьявола. Принц Боргезе заметил:

«Если только один из них приблизится, я могу показать ему наше официальное письмо, и мы должны быть немедленно встречены со всеми почестями».

Потом, пораженный отличной идеей, он начал робко обращаться к людям, которые наседали на ограду, готовые к быстрому отступлению. Он начал с автомобильных объяснений.

«Это, — сказал он, — машина, такая же, как лодки на Каме, и как железнодорожные. Пройдите вперед — это не опасно. Она работает на бензине».

Самый смелый из них подошел, другие следом, и скоро круг людей стоял вокруг нас, постепенно росла убежденность, что мы были люди из плоти и крови. Теперь расстояние между нами исчезло совсем, они трогали машину, впервые с некой робостью, как если бы она бы их сожгла, уже потом с уверенностью в безопасности. Два крестьянина, приглашенные нами, героически приняли приглашение сесть в машину и поехать. Их энтузиазм настолько вырос, что больше бы они его просто не получили. Теперь каждый хотел поездить. Толпа нажимала на нас со всех сторон. Старейшина деревни подошел и выразил пожелание, которое должно быть принятым следующим утром в соседней деревне.

Лед был растоплен. Все эти люди становились нашими хорошими друзьями. Синий дом открыл свои двери и дал нам приют. Самовар появился на столе, после подали яйца и молоко, хлеб и масло. И мы утолили наш голод. Машина стояла тихо во дворе и была окружена восхищенным местным населением.

Мы принимали гостей до полуночи; люди приходили и ходили свободно, как это принято в России, не спрашивая ни у кого разрешения. Они хотели посмотреть нашу одежду; они заглянули в дверь, сняли свои шапки, смотрели на нас молча и уходили снова очень довольные после ропота нервного приветствия, скручивая свои шапки в руках. В 12 часов ночи мы выключили свет, мы завернулись в наши верные меха и легли на пол, последние гости ушли на цыпочках, объявив из двери дома: «Чужестранцы спят!»

На следующее утро, 22 июля в 4 утра мы начали наш путь снова по этой стране: большие леса, немного степи, несколько обработанных земель, взятых в плен этими величественными лесами, которые по-прежнему занимают так много земли, не тронутой трудовым населением.

Мы пересекли на лодке маленькую реку Ушим, затем одну широкую, Вала, два притока Камы, сам главный торговый путь для пароходов — вниз по Волге, которая в свою очередь является главной артерией России. К сожалению, водных путей здесь так много и они такие просторные, что они вызывают пренебрежение сухопутными, так что мы нашли много отвратительных дорог и должны были передвигаться с раздражающей медлительностью, пока наша машина подвергалась такому же напряжению, которое мы приняли в отчаянии между Марьинском и Томском. Мы боялись, что пружины больше не смогут выдержать, мы чувствовали, что они подводят при тряске, у нас не было новых, чтобы их заменить, ведь было чувство уверенности, что мы не должны будем нуждаться в них, мы оставили наши пружины на Калгане, потому что они были тоже тяжелые. Они, вероятно, находились в это время в офисе Русско-Китайского банка как сувенир от нас.

Чтобы иметь представление о земле, которую мы пересекали, нужно представить себе, что вы сами едете на машине по хорошо вспаханному полю, и впереди еще сотни миль дороги такого же сорта, конечно, и сейчас и потом идет дождь.

Мы пересекали крошечные, тихие, грустные, одиночные деревни с маленькими деревянными домами, такие же, как в других областях, мы чувствовали угнетенность и сильную меланхолию, мы думали о своей однообразной тихой жизни. Они казались городами в изгнании; они внезапно появлялись в долине за лесом на берегу какой-нибудь речки, изолированные однообразием необработанной земли, с темными елями и соснами с траурным оттенком зеленого. Многие из этих деревень имели не русские названия, но татарские и болгарские.

Несколько имен остались как мощи этой странной болгарской расы, которая когда-то была здесь империей и которая оставила величественные руины своей столицы на берегах Волги. Она была так давно забыта, что была утрачена, и леса покрывали это городище; она осталась как предание, при Петре Великом эти величественные руины были обнаружены снова в центре леса. Те древние болгары были приверженцами великого водного пути; они разделили Волгу и Дунай между собой. «Белые болгары» были с Волги, «Черные болгары» были с Дуная. Но они были поглощены: одни татарами, а другие славянами. Просто остались имена: болгары на Волге и болгары на Дунае. Их раса просуществовала недолго».

 

Продолжение в следующем номере

 

Андрей Иванов, ученый секретарь ЕГМЗ №830(33) 13 августа 2014

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама