...

Автопробег 1907 года и фолиант-свидетель

Продолжение. Начало в номере № 29

В предыдущем номере «ВЕ» (№ 826(29) от 16 июля 2014 г.) была начата публикация фрагментов книги «Pekin to Paris: an account of Prince Borghese’s journey across two continents in a motor-car» (простоты ради назовем ее «Пекин - Париж»), написанной Луиджи Барзини и изданной в 1908 г. в Нью-Йорке издателем Митчеллом Кеннерли (Mitchell Kennerley). Эта книга объемом в 646 страниц — живое и яркое свидетельство участника легендарного автомобильного пробега по маршруту Пекин — Париж, устроенному по инициативе французской газеты «Ле Матэн» («Le Matin») в 1907 г. Напомню, что в июле 1907 г. Елабуга приняла участников этого автопробега, среди которых был и автор упомянутой выше книги Луиджи Барзини. Основательной значимости данному материалу придает то, что книга эта до сих пор на русский язык не переведена. В рамках публикации в «ВЕ» мы представляем перевод той части книги — «From the Kama to the Volga» («От Камы до Волги») — которая особо может стать интересной нам в силу как минимум географической сопричастности. Итак, глава XIX — «От Волги до Камы» (перевод Ольги Зайцевой, Елабуга).

«Когда мы приблизились, первая ведущая лошадь подала признаки террора и потом безумия. Лошади в Пермском крае были, благодаря некоторым таинственным и необъяснимым веяниям, самыми непримиримыми врагами автомобильного транспорта. Мы нашли главную разницу в поведении лошадей разных областей, которые мы проезжали, по отношению к нам: лошади Байкала были враждебны, Иркутска — недоверчивы, Томска — безразличны, Омска — непостоянны, Перми — непримиримы. Я могу также добавить, для любого, кто пожелает научиться непостижимым связям между характером лошади и религиями, что лошади буддистов и мусульман были наиболее дружелюбны к нам. Даже в соседней Перми лошади татар смотрели на нас с сомнением, как терпимые животные не утверждали свое безраздельное право собственности на дороге, и кто будет работать, и пусть работают. Ну, тогда, как я уже говорил, первая лошадь начала уклоняться. Мы снизили скорость нашей машины, но это было напрасной предосторожностью, лошадь дернулась в одну сторону, и телега опрокинулась. Она везла яйца и молоко: маленькие белые и желтые ручейки растеклись по всей дороге. Мы как раз собирались попытаться возместить человеку на телеге наш непроизвольный проступок, когда как вспышка этого панического страха распространилась на других лошадей, одна за другой. Вторая телега опрокинулась, потом третья, нет ничего более заразного, как плохой пример. В один момент все телеги были перевернуты, молоко текло повсюду, и крестьяне с женами бросились сами в нашу сторону. Что должно было быть сделано? Что можно сделать, когда вы едете 40 км / ч на автомобиле и вам угрожает толпа тревожных мужиков, готовых напасть на вас. Дело становится простым: с сожалением, но твердо мы нажали на рычаг скорости, и наши машины набрали скорость и были вскоре далеко, вне досягаемости от палок крестьян.

Мы не проехали одной версты, как увидели другую линию телег. В это время мы решили остановиться и отстать от нее. Конечно, нам казалось, что так будет лучше. Ведь стоящий автомобиль не пугал пермских лошадей так, как автомобиль на ходу. Когда мы подъехали к ним, лошади начали трясти ушами и головами, фыркать и ржать, и внезапно первая встала на дыбы и повернула направо, забывая, что была предназначена для чего-то. Телега немедленно опрокинулась, вторая так же, и немедленно следующие: третья и четвертая. Живописная картина! Молоко и яйца на дороге, наша машина едет на максимальной скорости.

С этого момента мы сменили тактику, и с большим успехом. Проходя рядом с телегами, мы продолжали ехать с максимальной скоростью, и не так много молока текло ручьями. Лошади некоторое время смотрели на нашего несущегося монстра, пока монстр не исчез, и они спокойно не продолжили свой путь. Единственным, что произошло, это был легкий страх с их стороны. Мы, в конце концов, приняли ту же тактику, которая служила нам на ненадежном мосту. У лошадей не было времени робеть, когда как у моста не было времени разрушаться. Критический момент прекратился в секунду, и крестьяне приветствовали нас с энтузиазмом, удивленно улыбались при виде нашей молниеносной скорости.

Через несколько часов мы въехали в большой сосновый лес, и один из самых сильных штормов начался над нашими головами. Стремительный ветер охватил деревья, темное небо казалось черным и скользило над нашими головами. Через темные облака едва проходит свет, было очень темно, как ночью, и мы увидели яркую фиолетовую вспышку.

Гром беспрерывно гремел над нами, поток дождя лил, не переставая, как вода из большого водопада, затопляя дороги, проникая через наши плащи, бил по лицу так яростно, что было больно.

Машина, естественно, уступила всем тем настроениям нашего жестокого поведения, которое обычно протестует против такой погоды, ее занесло в сторону. Она была непослушной и капризной.

Шторм продолжался в течение четырех часов. В 9:30 мы едва покрыли 50 верст с Перми, хотя провели уже почти 6 часов в путешествии.

Мы прибыли к берегу Камы. Все еще шел дождь, но уже не такой сильный. Низкие облака плыли над нашими головами, деревья в лесу у реки были сломаны, но в западной стороне виднелась голубая полоса.

Мы пересекли широкую реку — главная река в восточной России после Волги, которая является ее притоком, на реке буксир тянул пароходик.

Это был старый буксир, обитый везде лакированной жестью и оловом, и ему мы немедленно дали прозвище «Кофейник». «Кофейник» не спешил, он шел против шерсти, гудел, сигнализируя о своем присутствии пустынные берега. Мы приехали на другой берег реки, часть пути была затоплена бурей, и мы продолжили нашу дорогу по грязи; иногда мы должны были выходить и толкать машину, когда ведущие колеса упорно вращались без движения.

В то время в окрестностях реки Камы мы пересекли маленький городок Оханск, где начали попадаться деревянные дома и здания старой живописной российской архитектуры с их фронтонами, которые округляются в форме перевернутого сердца, украшенные рельефами и изящной, наивной перфорацией, как византийские украшения; мы ехали так истово, как могли, надеясь достичь Малмыжа до наступления ночи. Но Малмыж расположен у реки Вятка, в притоке Камы и находится в 100 верстах от Казани. Мы решили покрыть 230 миль за день, и мы рассчитали прибыть в Казань завтра ранним утром, но все произошло в действительности иначе. В определенных путешествиях лучше никогда не загадывать. Неосуществление планов всегда плачевно, это попытка ограничить и направить Судьбу.

Около 11 часов мы сделали 30 верст по другой стороне Камы. Дорога становилась все лучше и погода прояснялась. Мы воспользовались благоприятными условиями и увеличили скорость. Наши сломанные колеса начали скрипеть; это были жесткие стоны. Мы продолжали ехать — что нам оставалось еще делать? Стоны сменились на вопли. Несколько ярдов спустя мы встали.

Князь Боргезе вышел из машины посмотреть на колеса и воскликнул в реальном горе.

«Что случилось?» — я спросил его.

«Все кончено. Мы не можем ехать дальше».

 

Продолжение
в следующем номере

 

Андрей Иванов, ученый секретарь ЕГМЗ №827(30) 23 июля 2014

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама