...

Всеволод Багрицкий: поэт, любивший Цветаеву

92 года назад, 19 апреля 1922 г. в Одессе в семье поэта и художника — сотрудника ЮгРОСТА (Южное бюро Украинского отделения Российского телеграфного агентства) Эдуарда Багрицкого родился сын, которому дали имя славянского происхождения — Всеволод. В историю нашей литературы Всеволод Багрицкий вошел не просто как сын поэта Эдуарда Багрицкого, чье творчество сейчас изрядно подзабыто, а как самостоятельный поэт. Что касается Эдуарда Багрицкого (1895–1934), то стихотворение «Смерть пионерки» стало единственным произведением из всего его творчества, которое вошло в обязательную школьную программу по русской литературе в Советском Союзе. Впрочем, в 1990-е годы оно было изъято из программы, хотя остается известным и сегодня. Стихи Всеволода Багрицкого в школьную программу не попали…

В 1925 г. семья Эдуарда Багрицкого при активном участии писателя Валентина Катаева (1897–1986) переезжает в Москву, где Эдуард Георгиевич примыкает к конструктивистам. Впрочем, все началось с того, что Валентин Катаев увез талантливого поэта Багрицкого «завоевывать Москву». Тот сделал это с легкостью: он, ходивший в перешитой и перелицованной из старого пальто или шинели одежде, стал почти франтом. Вскоре он послал в Одессу телеграмму жене — Лидии Густавовне Суок (1895–1969) — следующего содержания: «Загоняй барахло, хапай Севку, катись в Москву!» Телеграмму из-за непонятности принимать не хотели, но Эдуард Багрицкий объяснил телеграфистам, что в Одессе по-другому не говорят. Так в 1925 г. началась московская жизнь Севки — маленького хулигана, наводившего ужас на гостей, спорящего с молодыми поэтами, пишущего стихи и обрызгивающего чернилами врагов. Семья несколько лет жила в Кунцево под Москвой, снимая половину избы без самых элементарных коммунальных удобств (именно здесь в 1930 г. Э. Багрицкий стал свидетелем смерти 13-летней дочери хозяев дома Вали Дыко от скарлатины. и смерть эта поэтически отразилась в написанном в 1932 г. стихотворении «Смерть пионерки»).

В 1932 г. Багрицкие переезжают в центр Москвы. Стихи Севы помещали в школьном рукописном журнале. В 1938–1939 гг. он работает литературным консультантом «Пионерской правды». Елена Боннэр (1923–2011), супруга академика Андрея Сахарова (1921–1989), вспоминала: «Мы учились в одном классе и сидели на одной парте, вместе ходили в школу и из школы, и он читал мне стихи. Его отец в шутку называл меня «наша законная невеста», и так меня называла до самой своей смерти мать Севы Лидия Густавовна Багрицкая и его тетя Ольга Густавовна Суок-Олеша. Была у нас с Севой детская дружба, была первая любовь».

Еще в юности Сева увлекся новаторской драматургией и революционной поэзией, и вот теперь в Москве он мог реализовать свои «театральные» интересы. Зимой 1939 г. В. Багрицкий вошел в творческий коллектив «Арбузовской студии» — театральной студии, только что созданной в Москве драматургом Алексеем Арбузовым (1908–1986).

При всем том, что Эдуард Багрицкий был, что называется, поэтом, угодным власти, репрессии не обошли стороной его семью. Уже после его смерти, 4 августа 1937 г. за обращение в прокуратуру с протестом против ареста поэта Владимира Нарбута (1888–1938) была арестована мать Всеволода. Однако это не помешало выходу в 1938 г. первого сборника стихов Всеволода Багрицкого. В 1939 г. после настойчивых писем и заявлений Всеволоду разрешают свидание с матерью. Он пишет на станции Жарык, ожидая поезда в Москву:

Облака пролетают, тая,

Я хотел их остановить.

Наша жизнь такая плохая,

Что не стоит о ней говорить.

22 июня 1941 г., в день, когда началась Великая Отечественная война, «Арбузовская студия» перестала существовать: все ее участники были призваны в армию. Всеволод был близорук, но добивался направления на работу во фронтовую печать. В октябре 1941 г. он, освобожденный от воинской службы по состоянию здоровья, был эвакуирован в Чистополь. Так поэт Всеволод Багрицкий оказался в городе на Каме, где не так далеко была Елабуга. В Елабугу, где оборвалась 31 августа 1941 г. жизнь Марины Цветаевой, чьи стихи он так сильно любил, Всеволод из Чистополя отправился на пароходе. Свидетельство о посещении Всеволодом Багрицким Елабуги оставила Тая Макашина (Велембовская Таисия Михайловна  / 1912–1994 / ), жена литературоведа Сергея Макашина (1906–1989). Фактически это единственный свидетель посещения В. Багрицким нашего города, и приведено это свидетельство в книге Натальи Громовой — писателя, автора книг о литературном быте 1920–1930-х гг., военных и послевоенных лет — «Странники войны. Воспоминания детей писателей. 1941–1944». Эта книга — свод воспоминаний подростков сороковых, детей писателей, с первых дней войны оказавшихся в эвакуации в интернате Литфонда в Чистополе. Итак, единственная «причина», по которой Всеволод посетил Елабугу, — могила Марины Цветаевой.

6 декабря 1941 г. Всеволод написал заявление в Политуправление РККА с просьбой о зачислении во фронтовую печать. В канун 1942 г. он получает назначение в газету Второй ударной армии, которая с юга шла на выручку осажденному Ленинграду. Фронтовая одиссея Всеволода началась 8 января 1942 г. В этот день он записал в дневнике: «Получил назначение в армейскую газету в должность писателя-поэта». 16 февраля 1942 года, за 10 дней до своей гибели Всеволод пишет в дневнике: «Сегодня восемь лет со дня смерти моего отца. Сегодня четыре года семь месяцев, как арестована моя мать. Сегодня четыре года и шесть месяцев вечной разлуки с братом. Вот моя краткая биография… Вот перечень моих «счастливых» дней… Теперь я брожу по холодным землянкам, мерзну в грузовиках, молчу, когда мне трудно. Чужие люди окружают меня. Мечтаю найти себе друга и не могу. Не вижу ни одного человека, близкого мне по своим ощущениям, я не говорю — взглядам. И жду пули, которая сразит меня. Вчера я не спал. Сегодня, наверно, тоже буду лишен сна. Ну и все равно!». Юный поэт живет жизнью рядового армейского журналиста: пишет статьи и стихи.

26 февраля 1942 г., выполняя задание редакции газеты «Отвага», Всеволод отправился в деревню Дубовик (Чудово, Ленинградская область), чтобы записать рассказы летчика, который на днях сбил два немецких истребителя. В то время как он записывал рассказ героя, началась бомбежка. Одна из бомб оборвала жизни поэта и летчика. Смерть Всеволода наступила мгновенно — осколком ему пробило позвоночник. На следующий день, 27 февраля мертвого Всеволода Багрицкого привезли в военную часть. При нем была также пробитая осколками полевая сумка, в которой обнаружили тетрадь стихов и последнее письмо матери. Похоронили поэта Всеволода Багрицкого недалеко от места гибели, около деревни Сенная Кересть. Могила поэта расположена на опушке леса, на пересечении двух дорог, под раскидистой сосной, на которой фронтовым художником Вучетичем была вырезана надпись «Воин-поэт Всеволод Багрицкий. Убит 26 февраля 1942 года».

Поэзия Всеволода Багрицкого вошла в классику поэтов, жизнь которых оборвала Великая Отечественная война. Книга стихов молодого талантливого поэта была издана лишь 22 года спустя, в 1964 г. благодаря стараниям матери, Лидии Багрицкой, и Елены Боннэр. Вскоре из-за начавшейся травли А. Сахарова книга, получившая, кстати, премию Ленинского комсомола, оказалась под запретом и стала библиографической редкостью.

На Новодевичьем кладбище в Москве находится кенотаф Всеволода Багрицкого, а настоящая могила поэта — в месте его гибели. На надгробном камне — слова его любимого Поэта Марины Цветаевой:

«Я вечности не приемлю,

Зачем меня погребли?

Мне так не хотелось в землю

С любимой моей земли…»

 

Андрей Иванов, ученый секретарь ЕГМЗ №814(17) 23 апреля 2014

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама