Это интересно

Не баталист Василий Верещагин

179 лет назад, 13 января 1835 г. в Перми родился Василий Петрович Верещагин — человек, ставший в дореволюционной России крупнейшим церковным и историческим живописцем, профессором Императорской Академии художеств. В Советской России его напрочь забыли, и все попытки найти в энциклопедиях биографические сведения о нем приводили к «знакомству» с другим Василием Верещагиным — художником-баталистом, чья слава затмила собой лавры тезки.

Кто из Верещагиных был в Елабуге?

Летом 1862 г. именно Василий Петрович Верещагин (а не его од­нофамилец Василий Васильевич) со своим братом Петром соста­вили компанию Ивану Иванови­чу Шишкину во время посещения Елабуги.

Причина, по которой Верещаги­ны посетили Елабугу, не прояснена: то ли они были приглашены своим товарищем по Академии Шишки­ным или его родителями, то ли при­глашение исходило от купцов Ста­хеевых. Как бы то ни было, во вре­мя своего летнего визита в Елабугу в 1862 году Василий Петрович уча­ствовал в любительских спектаклях в доме Шишкиных, «баловался» им­провизациями-портретами мест­ного бомонда (купцов, интеллиген­ции), расписывал одну из елабуж­ских церквей (Покровскую), а также выполнил для нее иконостас.

Прежде чем рассказать читате­лю о личности Василия Петровича Верещагина, стоит сказать, что до сих пор елабужане путаются в том, кто же из Верещагиных посетил Елабугу. Конечно же, больше импо­нирует имя баталиста Верещагина, погибшего в русско-японскую вой­ну 31 марта 1904 года в Порт-Арту­ре при взрыве на броненосце «Пе­тропавловск». Признаюсь, что и я попал под влияние данной ошибки и длительное время считал и убе­ждал других, что наш город посе­щал не кто иной, как Верещагин- баталист. Материал, предлагаемый вниманию читателя, — своеобраз­ное извинение автора за допущен­ную им ошибку. Но прежде чем рас­сказать о «елабужском» Верещаги­не, хочется сообщить следующее.

В изданной в Москве в 1871 г. книге И. В. Шишкина «История го­рода Елабуги» в главе «Современ­ное состояние города» автор, опи­сывая церковь во имя Покрова пресвятой Богородицы, сообща­ет: «Иконостас в главном холод­ном храме новый замечательной работы, иконы писаны известны­ми академиками-художниками». И всё! Ни одного имени художни­ков автор не называет.

Писатель Иван Кудинов в кни­ге об Иване Ивановиче Шишкине «Сосны, освещенные солнцем», из­данной в Барнауле в 1973 г., сооб­щает о решении Шишкина ехать в Елабугу так: «Вместе с товарища­ми по Академии Карлом Гуном и братьями Верещагиными отпра­вился на родину, где не был по­чти пять лет». И в этой книге лишь вскользь упомянуты «братья Вере­щагины» — без уточнения имен.

В изданной в 1991 г. в серии ЖЗЛ книге «Шишкин» ее автор Лев Анисов идет по той же схеме: «Надо сказать, по совету Шишкина в Ела­бугу приедут работать Гун и братья Верещагины». Имен последних ав­тор опять-таки не указывает.

Что удивительно, в изданной в том же 1991 году в Елабуге кни­жице «Их имена помнит Елабуга» и вовсе открыто сообщается, что в нашем городе был именно бата­лист Василий Верещагин. Думаю, что перечисленных примеров чи­тателям вполне достаточно, что­бы понять, что при таком подходе к «братьям Верещагиным» пута­ница неизбежна. Но, впрочем, по­ра обратиться к личности самого «загадочного» художника.

Исторический и религиозный художник

Первоначальное художест­венное образование Василий Пе­трович Верещагин получил у од­ного из пермских иконописцев, и любовь к иконописи, к церков­ной живописи, где при миниму­ме изобразительных средств на­до было передать максимум со­держания, сохранил на всю свою жизнь. Тяга к живописи приве­ла его в 1856 г. в Академию худо­жеств, где за 6 лет обучения он со­брал за свое мастерство практиче­ски все возможные золотые и се­ребряные академические медали. И по установленному правилу как медалист получил право на специ­альную пенсию и направление за границу для изучения памятников истории и искусства в подлинни­ках. Все расходы были за казенный счет. Вот накануне этой поездки за границу В. П. Верещагин и отпра­вился в 1862 г. в далекую Елабугу.

Во время своего загранично­го вояжа Верещагин посетил прак­тически все важные художествен­ные центры того времени, но пред­почтение отдал Риму. Вернувшись из-за границы в 1869 г., он в каче­стве отчета о своих заграничных поездках представил Академии картины «Святой Григорий Вели­кий наказывает нарушение мона­шеского обета», «Свидание узни­ка с семейством», «Ночь на Голго­фе», а также несколько портретов и 20 акварелей. Академия, в пол­ном восторге от представленных работ, незамедлительно награди­ла художника титулом профессора портретной и исторической живо­писи. К Василию Петровичу Вере­щагину, наделенному удивитель­ным даром воплощения в полот­нах, иконах и росписях истории русского народа и его религиозной жизни, не без оснований примени­мо постановление Отцов седьмо­го Вселенского Собора: «Изобрази­тельность неразлучна с евангель­ским повествованием и, наоборот, евангельское повествование с изо­бразительностью»; «Что слово со­общает через слух, то живопись по­казывает молча через изображе­ние». Верещагин блестяще писал как беспредельную скорбь своего народа (исторические сюжеты), так и удивительнейшую его радость и благодать (сюжеты религиозные).

В 1870 г. Верещагин вновь едет в Рим, чтобы совершенствовать свое художественное мастерство, но не­надолго. По возвращении в Петер­бург он занимается исполнением стенной росписи дворца великого князя Владимира Александровича. Все сюжеты художник взял на темы русской народной поэзии, былин. В этом же дворце находились до со­бытий 1917 г. и такие наиболее зна­чительные произведения Вереща­гина, как «Крещение святого Влади­мира», «Водворение христианства в Киеве», «Закладка десятинной цер­кви». По личному предложению им­ператора Александра III, способ­ствовавшего возрождению в Рос­сии исторической памяти и госу­дарственных настроений, Василий Петрович написал картину «Осада Троице-Сергиевой лавры», в осно­ву сюжета которой положена оса­да лавры войсками Лжедмитрия II. Апогеем признания мастерства Ве­рещагина можно назвать приглаше­ние его к росписи главного храма России — Христа Спасителя в Моск­ве, который был открыт в 1883 году.

В 1891 г. Василий Петрович из­дал «Альбом истории государства Российского в изображениях дер­жавных его правителей», имевший ошеломительный успех как в Рос­сии, так и за ее пределами.

Возможно, для кого-то фак­том, подтверждающим высочай­шие профессионализм и мастер­ство Верещагина, станет то, что на антикварном аукционе в Англии «Russian Sales» в апреле 1999 года картина В. П. Верещагина на сюжет из русской истории времен вели­кого князя Василия Темного (холст, масло,139х191, 1861 г.) с первона­чальной ценой в 20–30 тыс. фун­тов стерлингов по итогам торгов «ушла» за 62 тыс. фунтов к пожелав­шему остаться неизвестным част­ному коллекционеру из России (для сравнения — Айвазовский «ушел» на данных торгах за 40 тысяч).

Потерянное наследие

Василий Петрович Верещагин скончался 23 октября 1909 г. в зе­ните своего официального при­знания и всенародной славы.

Довольно омерзительный «по­дарок» был приготовлен ему в Со­ветском Союзе после не отмечав­шегося столетия художника: Храм Христа Спасителя в Москве взо­рвали. Таким образом, навсегда оказались утраченными для оте­чественного искусства церковные росписи художника. А значитель­но ранее в Елабуге была разграб­лена Покровская церковь, ико­ностас, к которому приложил ру­ку Верещагин, разобран. И до сих пор доподлинно не известна ис­тория икон его письма: то ли они были сожжены на одном из анти­религиозных костров, то ли выве­зены в Казань… Возможно, их ис­пользовали для постройки сцены в одном из клубов города. В лю­бом случае иконы кисти Василия Петровича Верещагина исчезли, а храмовые росписи длительное время гибли в полуразрушенной церкви. Сегодня в Елабуге следов пребывания одного из значитель­нейших русских художников, к со­жалению, не сохранилось.

 

Андрей Иванов, ученый секретарь ЕГМЗ №800(3) 15 января 2014

Комментарии


  • Поиск

  • Реклама